Джумла

Почему после Чавеса стал возможен венесуэльский «майдан»?

Велосипед Чавеса.

kaprilesКак и следовало ожидать, после смерти Чавеса на его родине разразился политический кризис – оппозиция не признала своего поражения. Чем он разрешится, покажет ближайшее будущее. Однако, уже сегодня очевидно, что дело Чавеса, живет и побеждает, но делает это с трудом.

Социалисты потеряли прежнее своё преимущество, и теперь силы двух лагерей практически равны. (Напомню, что Николас Мандуро получил 51% голосов, тогда как его оппонент Энрике Каприлес – 49 %. На выборах в прошлом году Чавес получил 54 %, в то время как Каприлес – 44 %). Весы застыли в неустойчивом равновесии, и теперь все зависит от того – упадет ли на одну из чаш какая-либо, пусть и небольшая, «гирька». Многие винят в этом самого Чавеса, который, дескать, не желал расстаться со своим президентством, будучи уже совсем больным человеком. Тем самым, он якобы нанес удар по имиджу всего боливарианского социализма, дав козырь оппозиции.

Тут, конечно, не всё так просто. Трудно сказать, какова была бы реакция на отказ Чавеса бороться за пост президента. Возможно, она бы оказала деморализующее воздействие на его сторонников и, напротив, воодушевила бы противников. Как бы там ни было, но преемника себе Чавес подготовить сумел, и этот преемник победил на выборах. Беда в другом, в том, что покойный команданте несколько замешкался с преобразованием страны. Нет, конечно, сделано было очень многое. Чего стоит одна только масштабная национализация. Поражают и многочисленные социальные программы. При этом вовсе не стоит сравнивать Венесуэлу с социалистической Белоруссией, которая наследовала действительно великому и действительному могучему Советскому Союзу. Речь-то идёт о латиноамериканской стране, находившейся в тисках компрадорского, «периферийного» капитализма. Поэтому свершения Чавеса огромны, и он навсегда войдёт в историю как великий политик, обеспечившей своей стране (да и всей Латинской Америке) мощный рывок на пути национального и социального развития. Но как говорил другой выдающийся латиноамериканский революционер – Че Гевара: «Если велосипед не едет, то он падает!».

Социализм предполагает наличие некоей мощной институциональной, социально-экономической базы. Он не сводим ни к социальным программам, ни даже к мощному государственному сектору. (В СССР тотальное огосударствление экономики вовсе не помешало демонтажу социализма и совершенно бесстыдному растаскиванию «общенародной собственности».) Социализм (от лат. socialis, «общественный») требует преобладания именно общественной (коллективной) собственности. В противном случае всегда имеет место быть отчуждение работника от средств производства. И, в сущности, не так уж и важно, кто это отчуждение осуществляет – капиталист или чиновник. На базе этого отчуждения и воспроизводится массовая база сторонников либерализма, к которым могут принадлежать не только выходцы из «верхов». Человек, сформированный в условиях отчуждения, так или иначе, будет стремиться вписаться в процесс самого отчуждения на выгодных для него условиях. Вот отсюда, собственно говоря, и 49 %, голосующих за Каприлеса. Кстати сказать, понимание необходимости создания «синдикалистской экономики» было присуще и некоторым другим социальным реформаторам, причем еще задолго до Чавеса. Тут, конечно, надо вспомнить аргентинского лидера Хуана Перона (президент в 1946-1955 годах), проведшего ряд мощных социальных преобразований, как говорили советские пропагандисты, «антиимпериалистической» направленности. (В Союзе его, к слову, не любили за отказ от марксизма.) 1 мая 1952 года Перон заявил: «Для капитализма национальный доход является продуктом капитала и непременно принадлежит капиталистам. Коллективизм предполагает, что национальный доход – это продукт совместного труда и принадлежит он государству, поскольку государство является полным и абсолютным собственником капитала и труда. Перонистская доктрина утверждает, что доход страны является продуктом труда и, следовательно, принадлежит трудящимся, которые его производят… Трудящиеся со временем приобретут прямое право собственности на имущественный капитал производства, торговли и промышленности, но этот эволюционный процесс будет протекать медленно и постепенно». Через три года Перон будет свергнут. Возможно, если бы процесс синдикализации был ускорен, то этого бы не произошло.

Чавес, в общем, тоже понимал, куда нужно двигаться, если только желаешь строить социализм, и создавал коллективные предприятия. Однако, предприятий таких было создано мало, и особой погоды они не делают. Но без этой погоды не будет и социалистического урожая. Понятны все возражения на сей счёт – дескать, легко давать «советы издалека» людям, которые занимаются делом в труднейших условиях, испытывая мощное давление внешних и внутренних сил и не желая бросать страну в огонь интервенции и гражданской войны. Всё понятно. Только вот, «если велосипед не едет, то он падает».

 

Рейтинг@Mail.ru
Top