Джумла
Автор  Александр Елисеев апр 21, 2014

СССР 2.0: Союзное и Советское

У нас давно уже предвкушают восстановление Советского Союза (СССР-2). Многие уверены, что это произойдёт в форме нехило распиаренного Евразийского Союза. Другим мерещится именно «СССР 2.0.», как некое неосоциалистическое образование. И почти всегда упор делается на слове «Союз», а вот слово «Советский» отодвигается на задний план или же просто выбрасывается куда подальше, за ненадобностью. Между тем, стоило бы помнить о том, что «тот самый», исторический СССР возник именно в результате Советской Революции.

В одном из своих выступлений В. Ленин подчеркнул, что в словосочетании «Советская власть» первое слово является именно существительным, тогда как второе - прилагательным. Ильич был прав, но только на словах. В реальности большевики укрепляли централизованную партийно-государственную бюрократию, подчиняя ей Советы. И новое государство создавалось как централизованный Союз, призванный соединить, собрать и мобилизовать как можно больше ресурсов – людских, территориальных, экономических. К слову, приверженность К. Маркса и настоящих марксистов централизму доказывалась Лениным даже в его знаменитой работе «Государство и революция», где выдвигался заброшенный позже проект государства-коммуны, полу-государства – с полной выборностью всех должностных лиц, всеобщим вооружением народа и т. д.

Большевистский централизм принято оправдывать соображениями прагматического характера, причем часто в адвокатах ленинизма выступают люди, совершенно далекие от какой-то левизны и даже «социальности». Дескать, необходимо было в сжатые сроки создавать мощную индустрию для того, чтобы суметь противостоять внешним угрозам и вызовам. Действительно, большевики смогли создать сильную страну, что уже показывает – не самый худший был вариант. Белые вот вряд ли смогли бы сделать что-то путное, слишком уж плохими политиками они были (при том, что воевали хорошо). Предводители Белого движения просто не понимали того, что гражданская война была, в первую очередь противостоянием идей, проектов. Идеи же у них были весьма абстрактными и сводились, в конечном итоге, к необходимости разбить большевиков («а уж опосля!»). Особенно это заметно на примере того, как белые вели пропаганду. Когда они наконец-то решил оставить землю, отнятую у помещиков, крестьянам, то соответствующий приказ был отпечатан тиражом всего лишь 500 (!) экземпляров. Боле того, какие рачительные люди (под стать нашим «эффективным менеджерам») догадались еще и продавать его крестьянам. Понятно, что никакой сильной страны беляки бы не создали. По большему счёту, они только играли на руку большевикам, которые оправдывали свою диктатуру необходимости жёстко подавлять всякую «контрреволюцию», которая, якобы, неизбежно обернётся возвратом помещиков и капиталистов, обуянных жаждой мщения. (Действительно, поведение многих «рыцарей антибольшевизма» давало все основания для подобных страшилок.) Не путайся беляки под ногами, основное противостояние развернулось бы между партийной диктатурой большевиков («комиссародержавием») и народно-советским движением.

Важнейшей составляющей частью последнего были анархисты разных направлений – на первом месте, здесь, конечно же, стоял легендарный Батька Махно с его Революционно-повстанческой армией. Если большевики делали основной упор на добровольно-принудительный Союз, то Нестор Иванович и другие анархисты ставили на первое место (прямо «по Ленину»!) вольный Совет, который, впрочем, умел себя защитить. (Характерно, что армия Махно весь 1920 год успешно сопротивлялась большевистскому войску численностью в 350 тыс. штыков, превосходящему махновцев в несколько раз. Еще ранее махновцы попросту спасли большевиков, разгромив деникинский тыл.) Не сказать, чтобы анархисты были во всем уж правы, но саму сущность Советской идеи они поняли верно.

В отличие от мобилизационного Союза, вольный Совет предполагает совещание разных сообществ, призванное вместе решать важнейшие вопросы. Если западная демократия выдвигает в качестве представителей партийных политиков, которые говорят и действуют от имени народа, то демократия советская основана на прямом, непосредственном представительстве от разных общин и предприятий. (Кстати, большевики сохранили западный принцип опосредованного партийного представительства, только вот партию оставили одну.) Часть здесь не подавляется целым, но становится как бы адекватна, равноценна ему. Она выражает целое, а целое проявляет себя через часть. «Анархический», вольный надпартийный Совет – это именно такое целое, и с другими, подобными ему, Советами он взаимодействует точно таким же образом. Батька Махно отлично понимал необходимость координации усилий Советов, которые, по его мнению, могли бы создавать над собой некую небольшую надстройку. Но только она не должна была иметь властные полномочия. В программном тексте «Чего добиваются повстанцы-махновцы» (май 1919 года) он и его соратник П. Аршинов утверждали: «Наша трудовая община будет иметь всю полноту власти у самой себя и свою волю, свои хозяйственные и иные планы и соображения, будет проводить через свои органы, которые она сама создаёт, но не наделяет никакой властью, а только лишь определенными поручениями». (Весьма интересный проект выдвинул Союз социалистов-революционеров-максималистов, предложивший сделать съезды Советов постоянными с тем, чтобы не допустить узурпации власти исполнительными комитетами.) Координация же между Советами должна осуществляться посредством их съездов. Так, Махно в своем воззвании от 8 февраля 1919 года обозначал задачи своего движения следующим образом: «Строительство истинного Советского строя, при котором Советы, избранные трудящимися, являлись бы слугами народа, выполнителями тех законов, тех порядков, которые напишут сами трудящиеся на всеукраинском трудовом съезде…». Комментируя эти слова Батьки, историк А. Шубин пишет: «В построениях Махно бросается в глаза нарочитое нежелание регламентировать черты будущего общества. Не в пример многим социальным утопистам прошлого, Махно считает, что общины-советы сам создадут конкретные формы своего существования. Но принципы им определены достаточно чётко». («Анархия – мать порядка. Между красными и белыми».)

Советская революция была захвачена, переформатирована и подавлена партийно-государственной бюрократией. Победили сторонники фабрично-заводской, пирамидально-вертикальной организации общества. Индустриализм создавал все условия для их победы. (К слову, Ленин не случайно видел социализм как некую «единую фабрику», это очень символично.) Хотя в стране и существовали и мощные «доиндустриальные» организации – общины, артели, кооперативы, к тому же и сами индустриальные рабочие, вчерашние селяне, были пронизаны аграрно-крестьянским, общинным духом. При соединении этих организаций с современными технологиями можно было реорганизовать их в организации постиндустриальные, которые не подчинялись бы индустриальному укладу, но подчиняли бы его себе. Могут возразить, что общины не способны были бы осуществить грандиозный технологический переворот, да, и вообще, сохранить целостность страны. Для этого, якобы необходимы были крупные, жёстко централизованные структуры. Между тем, история свидетельствует о том, что крестьяне и рабочие проявляли чудеса самоорганизации там, где им была предоставлена такая возможность. Так, за четыре месяца после Октябрьской революции, к марту 1918 году, когда имелась возможность свободной организации Советов, они были созданы крестьянами в 949 волостях (96 % от общего количества), тогда как до этого существовали всего лишь в 16. И создавали их сами крестьяне на беспартийной основе, большевиков там почти не было. Понятно, это все это вызвало тревогу коммунистической партии, вмешавшейся в советскую организацию. В результате на селе была создана обстановка жёсткой конфронтации между различными группами крестьянства, большевики опирались на меньшинство – свои ячейки и комитеты бедноты. Тем самым они настроили против себя миллионы крестьян, еще вчера с энтузиазмом создающих на местах свои крестьянские советские республики и вполне лояльно относящиеся к большевистскому правительству. Сопротивление крестьян только ослабило большевиков перед лицом тех сил, которые сделали ставу на белую вооруженную контрреволюцию. Спрашивается – можно ли назвать такое поведение рационально-прагматическим? А ведь именно рационализм и прагматизм большевиков так любят ставить им в заслугу те, кто много говорят и пишут об отсутствии альтернативы «железной диктатуре». Или вот еще один пример – для пущей наглядности. Утверждают, что большевики не удержались бы без жёсткой продовольственной диктатуры (ну, а без большевиков не было и России). Однако, вот что писала «Правда» от 1 марта 1919 года: «Из Сибирской, Самарской и Саратовской губернских организаций, закупающих ненормированные продукты, везут мерзлый картофель и всякие овощи. В то же время станция Самаро-Златоустовской и Волго-Бугульминской железных дорог завален хлебом в количестве свыше 10 млн. пудов, которые за отсутствием паровозов и вагонов продорганам не удаётся вывезти в потребляющие районы и которые начинают уже портиться». Вот тебе и рационализм, вот тебе и железная организация – и это на втором году «Советской» власти! Нет, секрет успеха большевиков кроется, скорее, в том, что они предложили миллионам людей, радикализированных и взбудораженных войной, предельно брутальную идеологию, пропитанную нетерпимостью как к врагам справа, так и оппонентам слева. И многим это пришлось по душе. Именно концентрация «каинова» духа первой мировой войны и стала основным фактором пирровой победы большевиков, после которой они вынуждены были вводить НЭП, названный Н. Устряловым «экономическим Брестом большевизма». Хотя, ни в коем случае, не следует упрощать – дух этот был противоречивым образом соединен со светлыми идеями коммунизма, что тоже усиливало мотивацию, а сами эти идеи в дальнейшем оказывали гуманизирующее влияние на «советский» госкапитализм.

Как бы то ни было, но эпоха индустриализма осталась за большевиками, которые надо отдать им должное, всё-таки сумели сделать Россию индустриальной державой. Сегодня же на дворе постиндустриально-информационная эпоха, которая выдвигает на первый план горизонтально-сетевые связи (*). Она создаёт условия для расцвета разнообразных общин, имеющих возможность эффективно кооперироваться на равноправной основе посредством новейших информационных технологий, прежде всего, Интернета. (Модель взаимодействия вольных общин детально разработал в своё время П. А. Кропоткин.) Приходит время вольных надпартийных Советов.

И Совет мог бы стать главенствующей формой организации жизни не только внутри определенных государств, но и органом, объединяющим государства друг с другом. Информационный постиндустриализм требует ведь и других, новых форм межгосударственной кооперации. Нынешняя реинтеграция основана либо на присоединении территорий, либо на создании неких экономических союзов, которые помогают элитам решать свои коммерческие проекты (попутно кое-что перепадает и работникам, задействованным в этих проектах.) В первом случае имеет место быть расширение централизованного политического союза, что вызывает поддержку людей, продолжающих мыслить категориями индустриальной, фабрично-заводской эпохи с её вертикально-пирамидальным подчинением. (На ЮВУ многие поддерживают «федерализацию» и даже «присоединение к РФ», исходя именно из наличия такой ментальности.) Эта поддержка может впечатлить и воодушевить, однако, всё дело в том, что индустриализм потерял прежнюю мощь. Ныне он лишён какого-либо идеологического содержания, в отличие от «советского» периода, когда призывы к индустриализации сочетались с воспеванием коммунистических идеалов. Сейчас никакой идеи за «реинтеграцией» нет, да, и, вообще, очень сомнительно, чтобы наши верхи к ней стремились на уровне крупных «аннексий» (Крым не в счёт, он отошёл от Украины «органично», при «первом же шухере».) Скорее всего, упор будет сделан как раз на реализации коммерческих проектов, для чего кажется удобным иметь у соседа-контрагента довольно-таки неспокойную территорию. Но коммерция существенно минимизирует интеграцию, низводя её до экономического уровня.

Как очевидно, в эпоху информационного общества на первое место выходит информация. И во взаимоотношениях между различными субъектами главным становится обмен информацией. Если государства захотят кооперироваться на высшем, постиндустриальном уровне, то им необходимо создать для этого некую площадку, где будет происходить гласное и постоянное обсуждение всех важнейших проблем интеграции – разумеется, во взаимосвязи с проблемами внутреннего развития. Таковой площадкой может стать некий межгосударственный парламент – Совет стран и народов. Но только формировать его будут не представители государственных структур, а делегаты от различных общин и организаций – ученые, рабочие, крестьяне, военные, педагоги, врачи и т. д. Они не принимают никаких директивных решений, но осуществляют Совет, совещаются, делятся информацией и вырабатывают совместные проекты. Понятно, что в условиях бюрократического диктата и господства крупного капитала такой Совет превратится просто в некую «конференцию дружбы». И всё там ограничится интересными (или не очень) докладами, общими резолюциями и завершающим банкетом. Но если бюрократический аппарат будет ликвидирован – в пользу вольных надпартийных Советов (при наличии добровольной армии и всеобщего вооружения народа), а крупный капитал национализирован – в пользу народных, коллективных предприятий, то вес Совета стран и народов будет совсем иным. И дальнейшее развитие постиндустриального информационализма во много раз усилит и без того огромную роль советскости, совещательности.

Речь, само собой, идёт не о глобальном объединении всех стран и народов, этаком новом ООН. Предполагается объединение нескольких стран, связанных определенной общностью. Понятно, что для России чрезвычайно важно советское объединение со странами бывшего СССР – в первую очередь, Беларусью и Украиной. Хотя в Совет могут войти и представители других стран.

Как будет называться орган, реально объединяющий разные страны - категорически без ликвидации их суверенитета? Совет, Вече, Парламент, Собор, Собрание, Пленум – вариантов много, само название не так уж и важно. Хотя автору этих строк милее всего слово Совет. Если на вооружение возьмут его, то и будет у нас СССР 2.0. – Совет союзных социалистических республик.

Совет – вот где «существительное», а Союз – это уже прилагательное!

* Под информационным, постиндустриальным обществом вовсе не следует понимать общество, отказавшееся от индустрии. Напротив, должным образом организованные и ускоренные потоки информации приведут к невиданному развитию технологий, что выведет на принципиальный уровень и промышленность. Подобным же образом переход к индустриальному («постаграрному») обществу не привёл к ликвидации сельского хозяйства, а только перевела аграрное производство в новый формат.

Оставить комментарий

 

Рейтинг@Mail.ru
Top